Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:50 

В шестнадцать мальчишеских лет

toujours_pur
Bloodline: Pure, very pure, don't even _suggest_ it's not completely pure
название: В шестнадцать мальчишеских лет
автор: toujours_pur
бета: vlad_00
рейтинг: G
персонажи: Регулус Блэк, Рабастан Лестрейндж, Эван Розье
жанр: джен
диклеймер: все, как всегда, принадлежат мадам Ро, даже француз Розье.
Третья по хронологии (но не по написанию) история из цикла "Хроники Блэков"

***
Тишина и спокойствие послеобеденного времени усыпляют меня, точно качественное снотворное зелье. Уже не знойное солнце медленно скатывается по небосклону к горизонту, полупрозрачные облака лениво тянутся по лазурному небу, в воздухе ощущается какая-то недосказанность и сонливость. Даже многочисленные птицы Запретного леса замолчали, точно по команде.

По-хорошему, я вполне мог бы заснуть на теплой гальке этого тихого отдаленного пляжа, убаюканный плеском воды. Мог бы, если бы не чертово левое предплечье, изувеченное чернеющим на коже символом.

Рука снова и снова ноет, даже спустя несколько дней после того, как я принял Метку, болит от любого движения так, будто бы по очертаниям рисунка кто-то проводит острым ногтем, глубоко царапая раздраженную кожу; болит во сне, не давая уснуть, будто бы ее хозяин напоминает мне о том, что теперь я не имею права на передышку; болит днем, когда бинты начинают тереться о края жутковатого, каждую минуту, не давая забыть о себе ни на миг.

Порой мне кажется, что еще пару секунд этой тянущей боли, и я сойду с ума. Нет, конечно, это не Круцио… Но, пожалуй, это даже изощреннее. Потому что я выбирал это сам, сознательно шел в это услужение, сознательно опустился до примитивного клейма. А ведь это клеймо, не поспоришь. Он клеймит нас, точно пастухи клеймят камаргский скот на южном побережье родины Розье. И мы, в большинстве своем, становимся скотом. Или скотами, это уже как кому нравится.

«Скотина Блэк к вашим услугам, господа!»
Как же это патетически, черт побери…

Горько ухмыляюсь про себя, упорно стараясь не замечать биения пульса, болезненно отдающего в поврежденную руку.
Родольфус сказал, что это должно пройти через несколько дней, и что я привыкну к этому жгущему ощущению на своей коже. И я держусь, потому что больше мне ничего не остается, сжимаю зубы и делаю вид, что не замечаю руку, которую больше не ощущаю своей, терплю эту боль и это ощущение заклейменности и стараюсь не задаваться главным вопросом, крутящимся в голове последние несколько дней: «Какого черта?!»

Зачем я пошел на это? Так ли это было мне нужно?

Было. Потому что этого ждали от меня все. Родители, не говорившие никогда об этом вслух, друзья, с которыми принятие Метки давно не обсуждалось, подразумеваясь само собой, враги, знающие, что я – Блэк, и что поступить по–другому просто не смогу… Все ждали от меня чего-то подобного, и я не мог обмануть ничьих ожиданий. Я всегда оправдывал чужие надежды или опасения.

Я не Сириус. Я никогда не шел против правил, я никогда не сопротивлялся, никогда не делал что–то наперекор судьбе. Своей судьбе. Судьбе Блэка. Я не был определен шляпой на Гриффиндор, я не отказывался от семьи из–за идеологических разногласий, я не уходил из дома без гроша в кармане. Я не Сириус.

Я – правило. Никак не исключение. Мама не прогадала с моим именем. И я, черт возьми, горжусь этим!

Было бы странно, если бы с некоторых пор единственный наследник старейшего чистокровного рода не присоединился к всеобщей борьбе.

И я принял Метку, удивив, пожалуй, лишь своим возрастом. Лестрейнджи пытались уговорить меня подождать до совершеннолетия, мотивируя это тем, что шестнадцать – это несерьезно. Откуда им было знать, что Лорд сам предложил мне присоединиться к нему. А я даже толком не подумал, просто согласился, сходя с ума от счастья и собственной важности.

Отец сказал, чтобы я выбирал сам. И я выбрал тот путь, который был единственным правильным. Хотя нет, неправильным, но единственным возможным. Вот только за все, кажется, нужно платить. И эта боль и унижение, эта чертова Метка, вероятно, и есть плата за право бороться за спасение магического мира.

Блэк заклеймен! Блэк служит!

Если бы не Идея, я бы послал все к чертям собачьим.

***
В какой-то момент боль немного отпускает, и мне кажется, что дышать становится легче. И я начинаю верить, что, возможно, когда-нибудь это закончится, и останутся лишь неприятные воспоминания. Под «этим» я подразумеваю не только боль, заметьте.

Я – чертов идеалист, который постоянно во что–то верит. В то, что завтра будет лучше. В то, что мир станет другим. И это помогает мне жить. Жить и верить.

«Надейся и жди». Так, кажется, писал столь любимый мной в детстве, но почти запрещенный матерью, маггл–француз Дюма.
И я продолжаю надеяться и ждать. Ведь главное – верить в свою правду, а остальное – приложится.

Осторожно шевелю пальцами, прислушиваясь к ощущениям, сжимаю кулак – рука взрывается сотней тонких иголок, методично впивающихся в кожу. Закусываю губу, делаю глубокий вдох. «Мне не больно. Не больно», – повторяю про себя, точно первокурсник, пытающийся запомнить Непростительное, которое упорно выскальзывает из сознания ребенка. Получается из рук вон плохо.

Оглянувшись вокруг и убедившись, что рядом никого нет, начинаю медленно развязывать повязку – белоснежный бинт спадает с руки, открывая незамысловатый рисунок. Я в очередной раз вглядываюсь в каждую черточку, каждую линию, которые уже успел раз двадцать мысленно проклясть за последние несколько часов, и не ощущаю ни благоговения, как Родольфус, ни восторга, как Белла, лишь какое-то мрачное удовлетворение и еще, пожалуй, досаду. Досаду на себя за то, что не испытываю ни одного вышеназванного чувства.

Кажется, мне удается уснуть на некоторое время. Я словно сквозь пелену слышу раздающиеся рядом шаги, а плюхнувшаяся рядом тяжелая школьная сумка окончательно выдергивает меня из полузабытья.
– Блэк, ты – полный придурок, – приветствует меня Рабастан, звучно приземляясь рядом на гальку.
– Много шума из–за одного твоего появления, Басти. Чем я тебе не угодил на этот раз? – лениво открываю глаза, старательно делая вид, что его приход меня мало волнует. Но, честно говоря, я рад. Лестрейндж помогает мне отвлечься от ненавистных пораженческих мыслей.
– В том, что я парюсь на Зельях, а ты спишь. Слизнорт тебя убьет, – отрезает приятель.
Ухмыляюсь:
– Извини, но тогда уж, по логике вещей, придурок как раз ты.
Рабастан смотрит на меня вопросительно, запуская длинные пальцы в густые волосы неестественного, но безумно насыщенного темно-красного оттенка.
– Ведь паришься ты. А я сплю. Так что, Лестрейндж, в следующий раз думай, прежде чем говорить, дабы не оказаться в проигрышной ситуации. А Слизнорт меня простит, я ведь Блэк.
– Хреновая у тебя логика, Регул, – заключает Рабастан спустя минуту. Не найдя что ответить, стягивает с себя форменную черную мантию и, свернув в клубок, подкладывает ее под голову. – Как рука?
– Нормально, – нехотя отвечаю, старательно делая вид, что крайне занят изучением своих ногтей. Говорить об этом с человеком, которому все еще предстоит, не очень хочется.


Но на Рабастана Лейстрейнджа такие ухищрения с моей стороны мало действуют. Никогда не действовали, впрочем.
– Да? – В голосе этой бесчувственной скотины не слышится ни капли сострадания.
– Черт возьми, нет!

Рабастан мычит что–то нечленораздельное, подставляя лицо последним теплым лучикам солнца. Воцаряется тишина, прерываемая лишь почти неслышимыми всплесками воды. Я уже закрываю глаза, чтобы вновь попытаться заснуть, когда Лестрейндж, приподнявшись на локте, поворачивается ко мне:
– Слушай, а я, по-хорошему ведь, тебе завидую.
– Как будто бы я об этом не догадывался, – скучающим голосом отвечаю я, опять уставившись в небо, уже начавшее надоедать своей кристальной голубизной. – Вот только чему именно?

Рабастан задумчиво вздыхает, переводит взгляд на озеро, затем обратно на меня. Хмурится, и тонкая морщинка ложится восклицательным знаком над переносицей.
– Тебе всего шестнадцать. Но ты допущен в Ближний Круг, и у тебя есть Метка. Заметь, уже есть. И, если верить Родольфусу, у Лорда на тебя далеко идущие планы. Нам с Розье до тебя, как до луны на Чистомете. – Он отчаянно пытается сделать вид, что ему все равно, но искренние серо–зеленые глаза, еще не подернутые налетом равнодушия и жесткости, столь свойственным его брату, выдают Рабастана с головой.

Заявление друга выводит меня из моего благостного полусонного состояния. В этот момент мне здорово хочется заехать ему по прямому холеному носу и объяснить на пальцах, почему я считаю, что мне завидовать нельзя. Потому что я – Блэк, а это значит, что обязанностей у меня побольше, чем привилегий. Но откуда же об этом знать Рабастану, вокруг которого всю жизнь приплясывают отец и безмерно любящий брат?

Верите, нет, – я бы все отдал, лишь бы отношения с Сириусом у меня были такими же, как и отношения между братьями Лестрейндж. За это понимание с полумысли, за эти полуфразы, доступные только им, за эти взгляды, говорящие им больше, гораздо больше, чем всем остальным – все отдал бы.

«Полцарства за брата!»

Вот только моему брату полцарства на фиг не нужно. Как и я, впрочем. Обидно. Мой родной брат увлечен своим чертовым Поттером до одури, до сумасшествия. Если бы не знал Сириуса, я бы решил, что простой дружбой дело у них не обошлось. Но я знаю брата, я знаю, как сильно он ощущает окружающий мир, с каким упоением отдается любому чувству, будь то любовь, ненависть, презрение, зависть, обида или та же дружба, с каким увлечением он относится ко всему, что привлекает его вездесущее внимание. И именно поэтому боль от ощущения того, что мое место в сердце Сириуса занял проклятый Поттер, глубже и мучительнее, чем тянущее жжение на моем левом предплечье.

– То есть, иными словами ты завидуешь мне за гипотетическую приближенность к Лорду, так? – возвращаюсь к теме, пытаясь отвлечься от меланхоличных мыслей о старшем брате.
– Иными словами – да, – кивает Рабастан, еще больше хмурясь, видимо, недовольный моей формулировкой. – Accio ветка!

Мимо меня из чащи Запретного леса к Лестрейнджу устремляется сухая веточка, которую он тут же трансфигурирует в тонкую сигариллу и с видимым наслаждением прикуривает. Я наблюдаю за причудливым танцем рассеивающегося в небе сизовато-белого дыма, размышляя о словах друга.

Что хотел этим сказать Рабастан, я догадываюсь, к своему великому сожалению. И он, и Эван вдохновлены Идеей, но еще больше они впечатлены Лордом: его манерой держаться, говорить, смотреть, действовать. А я – нет. И в этом основная их – или моя – проблема. Лорд пугает меня. Есть в нем что–то неправильное, противоестественное, лишенное человечности, и я пока не могу объяснить, что именно. Я говорю сейчас не о внешнем облике, к нему привыкаешь относительно быстро.

– Слушай, Лестр, зачем опять сейчас переливать из пустого в порожнее? – устало спрашиваю, пуская гальку блинчиками по гладкой поверхности озера.
– О чем ты? – почти беззаботно уточняет, будто и не он начал этот бессмысленный по своей сути разговор.
– Об этом. Я не за Лорда, и ты это знаешь: его методы иногда оставляют в недоумении. И я пока еще не настолько аморален, чтобы принимать их. Но я за Идею, ясно? И поскольку я не вижу других путей достижения цели, то приходиться признавать действия Лорда. Все просто.

Рабастан молчит, докуривая свою сигариллу; затем, поморщившись, щелчком отправляет окурок в воду:
– Ты слишком много думаешь, Регул. Очищать надо магический мир, а сделать это можно только огнем и кровью, иначе не получится. И принимаешь ты эти методы или нет – исключительно твоя проблема, понимаешь?
– Многого ли ты достигнешь своими огнем и кровью? Ненависть – вот чего ты добьешься! – Я излагаю старые как мир истины, но их почему–то никто в упор не замечает. Впрочем, в чем–то Лестрейндж прав, и я это прекрасно осознаю. – Ненависть, Рабастан! Нас будут ненавидеть и предадут при первой же возможности. Это не выход.
– Пусть ненавидят, лишь бы боялись! Будут бояться – не предадут. Только представь, как мы заживем, когда Лорд окажется у власти! А он окажется, поверь! Мы будем устанавливать правила, Регул, мы! Британия будет в наших руках, а вместе с ней и ее будущее! Только представь, каким будет мир… – Рабастан щурится, глядя на меня, и в его глазах мелькают искорки какого-то пошлого восторга.

– Никаким он не будет, Рабастан, – почему-то шепотом добавляю я, начиная поспешно наматывать бинт обратно на руку. Повязка ложится криво и неровно, но мне глубоко на это наплевать. Единственное, чего мне сейчас хочется – скрыть пустые глазницы жуткого рисунка, с немым укором заглядывающего мне в душу. Впервые за последние несколько лет мне становится действительно не по себе, какие-то необъяснимые отголоски страха закрадываются в сердце, отравляя этот теплый сентябрьский денек, заставляя солнце тускнеть, поднимая вихрем первые опадающие листья и отправляя ко всем чертям и без того неважное настроение.

***
– Эй, Блэк, Лестр! Черт возьми, я обыскался вас по всему Хогвартсу, а вы тут прохлаждаетесь! Со следующей недели тренировки по квиддичу, а завтра вечеринка у Слизнорта! – Розье мальчишеской и совершенно не свойственной наследнику чистокровного рода походкой приближается к нам. – Вы чего такие мрачные? – осекается, заметив лихорадочный блеск глаз Лестрейнджа и мой мрачный вид.
– Не сошлись в одном политическом вопросе, – нехотя поясняет Рабастан, отводя глаза и принимаясь с преувеличенным интересом разглядывать чащу Запретного Леса.
– И в каком же? – настойчиво уточняет Эван, начиная накручивать длинный светлый локон на палец.

Я пожимаю плечами, стараясь непринужденно улыбаться:
– Не бери в голову. Так когда первая тренировка?
– Во вторник вечером, – Эван недоверчиво косится на меня, затем на Лестрейнджа, уже поднявшегося с земли и протянувшего мне руку.
– Розье, тебе сколько раз еще повторить, что ты на девчонку смахиваешь, когда так делаешь? – Рабастан переводит тему, а Эван, как всегда, играет по его правилам. Впрочем, по застывшему немому вопросу в глазах старшекурсника, я понимаю, что мы еще вернемся к этому. Лестрейндж старательно наколдовывает букет орхидей и протягивает его приятелю, картинно, но от этого не менее изящно, припадая на одно колено.

– Иди к черту, Лестрейндж! Я такими вещами на третьем курсе развлекался! – отмахивается Розье.
– Ну не все Империусом баловаться, Эван, – резонно замечает Рабастан, швыряя букет в ближайший куст, и принимается отряхивать брюки. – Еще чуть–чуть, и можно будет точно сказать, что, кроме боевых заклинаний, ты ничего не знаешь.
– Не суди всех по себе, Басти, – устало парирует Эван.

А я смотрю на их перепалку, даже не пытаюсь скрыть улыбку, которую у меня всегда вызывают эти двое, и еще думаю о том, что мне всего шестнадцать лет, и что никакие политические убеждения не должны мне мешать наслаждаться жизнью, друзьями и квиддичем. По дороге в замок, делюсь этим наблюдением с Лестрейнджем и Розье, на что последний братским жестом взъерошивает мою косую челку.

– Блэк, не раскисай! Друзья остаются друзьями до самого конца, ты же знаешь, – шутливо замечает Рабастан, слегка приобнимая меня за плечи. – Как там писал твой обожаемый француз: один за всех…
– И все за одного, – негромко заканчивает Эван, улыбаясь уголками губ.

От этих слов внутри становится тепло и появившийся было страх исчезает внезапно, оставив в душе лишь горьковатый осадок неизвестности.

И в этот момент мне кажется, что по–другому быть не может, и что начинающаяся война закончится быстро и без потерь, по крайней мере, с нашей стороны, и Лорд или, возможно, даже кто-то из нас будет у власти, и жизнь пойдет по другим правилам. По нашим правилам. И что через десять лет мы будем сидеть в гостиной Блэк-Холла, потягивая качественный бренди, и обсуждать результаты Чемпионата по квиддичу и стабильность курса золотого галеона по отношению к маггловскому доллару. Мы будем банальны, но счастливы, потому что мир не рухнет, потому что он будет у наших ног, и потому что это будет наша заслуженная победа.

***
И только спустя два года, незадолго до своей смерти, я пойму, что сложение реакционных идей с революционными чувствами дает что–то крайне отрицательное и разрушительное. И что самое интересное, магглы уже прошли через это тридцать лет назад, а мы даже ничему у них не научились.

Вот вам и следующая ступень эволюции, господа!

Но что самое замечательное: я буду единственным, кто узнает, что Идея была лишь ширмой для Лорда.

И спустя год будет убит Розье, до конца оставшийся верным нашему лагерю, несмотря на все мои доводы. Верным Лорду, которому, впрочем, к тому моменту не будет никакого дела до своего Ближнего Круга – он будет слишком занят Пророчеством и самим собой.

А Рабастан после первого падения будет гнить пятнадцать лет в Азкабане, кормя дементоров счастливыми воспоминаниями, медленно обезумевая, все меньше и меньше напоминая того восторженного паренька, который спорил со мной в этот теплый сентябрьский день на берегу озера.
Как дорого, черт возьми, обойдется эта чудовищная война трем беззаботным мальчишкам, для которых она была лишь опасной игрой.

Но пока что я еще не задумываюсь о той запредельной цене, которую придется заплатить за нашу безумную Идею.
Ведь так не хочется думать о смерти в шестнадцать мальчишеских лет…

URL
Комментарии
2012-03-10 в 21:27 

Jimmy*
дорогой автор!
впервые я наткнулась на вас на Хогвартснете (или на "Сказках ...", не помню уже) и честно говоря, была очарована.
Серьезно, серьезно, серьезно.
Первое, что я прочитала - это драбблы из "Тремоло на одной струне". Я очень сильно люблю Регулуса и то, что вы о нем писали - это :heart:
Посмертное письмо Сириусу я знаю наизусть, " в 16 мальчишеских лет" я перечитывала раз 10, наверное.
У вас получается такой замечательный Регулус. Вхарактерный!!!
А Сириус, Сириус какой!!!
Братики Блэк - это мои любимые персонажи в Поттериане (из 1 поколения так точно!) и я очень рада, что вы любите их так же)
Я просто не могла не высказаться!

скажите, дорогой автор, а вы случайно не ролевик?

2012-05-10 в 20:36 

toujours_pur
Bloodline: Pure, very pure, don't even _suggest_ it's not completely pure
Jimmy*, спасибо за столь теплые слова) такой замечательный комментарий)
рада, что мой Регулус близок кому-то, ибо это такой персонаж, которого все видят по-разному...

нет, я не ролевик по гпшному фандому, ни в реале, ни в оффе, увы.

и простите, что отвечаю так поздно)

URL
2012-07-04 в 17:32 

Jimmy*
toujours_pur, как я уже говорила, я просто не могла не высказаться)
да ничего страшного, просто для меня было бы честью пересечься с вами на каком-нибудь проекте.
Я играю на ролевой этим персонажем и для меня очень важно, чтоб где-то была информация, на которую можно положиться, которая совпадает с твоим виденьем Регулуса.
Буду рада, если у вас появится что-то новенькое)



это вы простите, я, как видите, тоже нечасто сюда захожу :)

2012-07-05 в 12:35 

toujours_pur
Bloodline: Pure, very pure, don't even _suggest_ it's not completely pure
Jimmy*, честно говоря, я перестала уже писать по гпшному фандому, по крайней мере, пока. Но если нужна будет какая-то помощь в визуализации, не стесняйтесь обращаться)

URL
   

Между серебром и железом

главная